serg_sklarov (serg_sklarov) wrote,
serg_sklarov
serg_sklarov

Categories:

Дачники Лесного и Парголово: Белинский, Некрасов, Тургенев


Интересующиеся историей Выборгского района северной столицы конечно же знают о том, что на его территории в разное время жили разные выдающиеся личности, внёсшие значительный вклад в развитие государства, русской культуры, многое отдавшие на служение своему народу. Северные окрестности Петербурга в XIX веке были популярной среди петербуржцев дачной местностью. Так, например, в этих местах снимали дачи Белинский и два его хороших знакомых и друга, великие русские гении – Тургенев и Некрасов.

Выдающееся место в русской общественной и философской мысли к началу 40-х годов XIX века принадлежало Виссариону Григорьевичу Белинскому (1811 – 1948). Он как философ развивал учение Гегеля, в первую очередь его диалектический метод, ввёл в русский разговорный язык много понятий из западноевропейской философской литературы (непосредственность, имманенция, воззрение, момент, отрицание, конкретность, рефлексия и т.д.). Белинский разработал положения реалистической эстетики и литературной критики, основанные на конкретно-историческом анализе явлений искусства. В основе созданной им концепции реализма лежит трактовка художественного образа как единства общего и индивидуального. Народность и искусства есть отражение в нём особенностей данного народа и национального характера. Впоследствии взгляды Белинского постепенно эволюционируют от идеализма и диалектики гегелевского толка в сторону всё большего материализма, утопического социализма и революционного демократизма. В области философии истории и социологии Белинский рассматривает разум человека как главный двигатель исторического прогресса, подчёркивает решающую роль народных масс в истории.

Предлагаю читателю ознакомиться с фрагментом книги краеведа Григория Усыскина «Из революционной истории Карельского перешейка 1820 1920», в котором рассказывается о дачной жизни в Лесном и Парголове Белинского и его знаменитых друзей.


****
Не только людей 40-х годов волновало полное страсти слово Белинского. Идеи великого мыслителя-революционера не утратили силы и притягательности и для последующих поколений. «Неистовый Виссарион» был подлинным политическим вождём всех передовых сил русского общества.


Виссарион Григорьевич Белинский (1811 – 1848)

Девять лет прожил Белинский в Петербурге. Жизнь его не богата внешними событиями. Она в его произведениях и переписке, в беседах с друзьями и в ожесточённой полемике с идейными противниками. Летние месяцы он проводил обычно на даче, в северных окрестностях столицы. Уехать далеко Белинский не мог: крепко держали журнальные заботы.

Белинский иронизировал по поводу «нувелистов и романистов», не желающих утруждать себя писанием в летнее время: «Они на даче, они наслаждаются прелестями петербургского лета, гуляют по лужам, в которых отражается небо, тоже похожее на лужи, или с горя играют в преферанс… Только журналисты и журнальные сотрудники теперь хоть и стонут, а работают; для них нет каникул, как для полицейских и извозчиков нет праздников».

Лето 1844 года Белинский провёл в Лесном, к северу от Петербурга. Теперь эта местность в черте города. В прошлом она принадлежала Лесному институту, пользовалась славой самой здоровой из всех ближних столичных окрестностей и вполне устраивала средние слои петербургского населения. «…Кому нужны дачи не дорогие, но удобные, кто должен ежедневно отправляться в Петербург на службу и заботиться о том, чтоб издержки на ежедневные, неизбежные поездки были как можно умереннее, - для тех всего удобнее жить за Лесным институтом или на пути туда…» Так писал в одном из фельетонов «Литературной газеты» её постоянный сотрудник Н. А. Некрасов, а он хорошо знал столичные окрестности.

В мае, сложив самое необходимое из вещей на конную подводу, Белинский перебрался на дачу. Возможно, что сам Виссарион Григорьевич не очень торопился бы на свежий воздух, но он был не один. Прошло полгода, как Белинский женился на Марии Васильевне Орловой, и это был их первый дачный отдых.

Петербургское лето устанавливалось медленно. Дня не проходило без дождя, да ещё с пронизывающим ветром. Тогда дороги к дачам делались непроходимы. Бедные извозчичьи лошади останавливались, словно вкопанные, и не двигались с места.

Вместе с молодыми супругами на отдых выехала и сестра жены, Агриппина Васильевна. Она оставила воспоминания, в которых живописала летнее пристанище в Лесном: «Дача у нас была омерзительная, построенная из барачного леса и оклеенная жалкими обоями. Ветер гудел беспрепятственно под полуотклеившимися обоями; в комнате было так холодно, что мы все трое с ногами усаживались на диван и с нами две молодые собачонки, чтобы лучше согреться, и со стола не снимали самовара. Белинский говорил, что на даче благоденствуют только собаки и я».

Ещё одно яркое свидетельство – Авдотьи Яковлевны Панаевой: «Что это была за дача! Изба, перегороженная не до потолка, в которой с одной стороны была кухня, а с другой – его комната, вроде чуланчика, где он работал и спал. В жаркие дни можно было задохнуться от духоты на этой даче, а в дождливые – продрогнуть до костей от сырости и сквозного ветра, дувшего из щелей пола и из стен».

Для полноты картины закончим описание дома и участвк в Лесном отрывком из письма Н. Х. Кетчера к А. И. Герцену: «…Виссарион переехал на дачу, т. е. в лачугу, полуразвалившуюся, две стороны которой выходят на двор, третья на огород, а четвёртая в так называемый садик, в котором к стене приделан парусиновый навес, три сирени, две паршивых берёзы, лоза и всякая дрянь и сор, а он очень доволен».

На лучшую дачу, где-нибудь в Павловске, не хватило бы средств, а доктор, лечивший Белинского от чахотки, посоветовал непременно выехать летом из Петербурга. По совету того же врача Виссарион Григорьевич купил козу, чтобы иметь молоко. Человек совершенно непрактичный в житейском смысле, он не обратил внимания, что коза оказалась старой и поэтому молока не давала. Кроме всех прочих неудобств, сообщение с Петербургом было затруднительным, а в ближней лавочке на полках пылился лишь захудалый чай да засиженный мухами сахар. Правда, Белинский не был избалован деликатесами и его потребности, как вспоминала свояченица, были самыми скромными. Гречневую кашу он мог есть каждый день, а если ещё заправить сливочным чухонским маслом…

Как утверждали близкие Виссариона Григорьевича, он ни на минуту не отчаивался от всех этих дачных неурядиц, наоборот, был в прекрасном расположении духа и всем искренне доволен. Погода была вполне сносная. Почти каждый день Белинский встречался с И. С. Тургеневым.

«Я также нанял дачу в 1-м Парголове, – вспоминал Тургенев, – и до самой осени почти каждый день посещал Белинского. Я полюбил его искренне и глубоко; он благоволил ко мне».


Иван Сергеевич Тургенев (1818 – 1883)

В эти летние месяцы 1844 года начинающий литератор и уже известный критик очень сблизились, нередко прогуливались вместе по сосновым рощицам, окружавшим Лесной институт. Уставшие, они садились в мягкий, усеянный опавшими иголками мох, и продолжался долгий разговор. Иван Сергеевич вспоминал, как Белинский расспрашивал его, как слушал, как возражал, развивая свои мысли, «и всё это он делал с какой-то алчной жадностью, с каким-то стремительным домогательством истины. Трудно было иногда следить за ним; человеку хотелось – по-человечеству – отдохнуть, – искренне признавался Тургенев, – но он не знал отдыха – и ты поневоле отвечал и спорил – и нельзя было пенять на это нетерпение: оно вытекало из самых недр взволнованной души».

В это же лето неподалёку от Белинского жил Н. А. Некрасов. Его дачное жильё стояло близ Муринской заставы на Парголовской дороге. Простая изба, обычно отдаваемая внаём огородникам, принадлежала крестьянину Ермолаю Иванову.


Николай Алексеевич Некрасов (1821 – 1877)

Часто беседа Белинского и Тургенева, начавшаяся на прогулке в лесу, продолжалась в доме у Белинских за вечерним чаем. К этому времени приходил и Некрасов. Он внимательно слушал, иронически улыбался, стараясь не вступать в споры.

Виссарион Григорьевич мог горячо часами говорить о словесности и философии, пытаясь добраться до истины, пока не входила Мария Васильевна и категорически не требовала прервать дискуссию:

– Да погодите вы хоть немножко, прервите свои прения, – и упрекала мужа: – Ведь врач просил тебя не утомляться и меньше говорить.

Иван Сергеевич спешил поддержать её, намекая, что подошло время обеда. Белинский обижался и говорил с горьким упрёком:

– Мы ещё не решили вопроса о существовании бога, а вы хотите есть!

Несмотря на заботы жены, пребывание на воздухе, у Виссариона Григорьевича вдруг открылось сильное кровохарканье…

В середине августа, накануне отъезда с дачи, Белинский вместе с женой и свояченицей несколько раз ходил собирать грибы. Виссарион Григорьевич любил грибные походы, но не очень огорчался, если возвращался с пустыми руками. В день переезда в город ему посчастливилось найти несколько белых грибов, чему он радовался, как ребёнок.

В конце 1844-го и начале нового, 1845 года Белинский кроме обычных обязанностей по «Отечественным запискам» вместе с Некрасовым и И. И. Панаевым был загружен подготовкой двух сборников «Физиология Петербурга», которые вышли в марте и апреле 1845 года. В начале лета Виссарион Григорьевич взялся за новую работу – «Петербургский сборник».

В мае 1845 года друзья стали настоятельно советовать Белинским уехать за границу, а точнее – эмигрировать. Панаева, возвратясь из Европы, передала Виссариону Григорьевичу соображения М. А. Бакунина. Смысл их заключался в том, что Белинский, перебравшись в Париж, создаст вокруг себя русскую колонию и сможет свободно, не стесняя своих убеждений, работать. Виссарион Григорьевич спокойно и убеждённо ответил, что, хорошо понимая свою преждевременную физическую обречённость, он не может оторваться от родной почвы, от своей деятельности, в которую вложил душу. Вне родины он себя не мыслил.

Лето 1845 года было для Белинских особенным. Мария Васильевна ждала ребёнка. 13 июля родилась дочь Ольга. На семейном совете решили перебраться на дачу, в знакомые уже места. Поселились Белинские под Парголовом. Дом стоял вблизи соснового леска, окружавшего озеро.

В летний сезон 1845 года открылось регулярное сообщение между Петербургом и Парголовом. Два восемнадцатиместных дилижанса, сменивших тряские извозчичьи дрожки, ежедневно отправлялись из центра столицы на Спасскую мызу, в Кушелевку. Оттуда два двенадцатиместных выезжали в Парголово по Выборгской дороге, мимо Поклонной горы. Дилижансы представляли собой неуклюжие, большие кареты с четырьмя окнами.

В то лето никого из друзей Белинского поблизости не было. Тургенев ещё в мае уехал за границу. В отъезде были и Некрасов с Панаевым. Лишь публицист и литературный критик Павел Васильевич Анненков навестил его на даче.

На этот раз дачная жизнь продолжалась недолго. Виссарион Григорьевич решил закаляться – купался в озере, спал с открытыми окнами, после чего заболел воспалением лёгких. Его, полуживого, перевезли в город. Всю осень и зиму он хворал. Весной 1846 года друзья уговорили Белинского отправиться в Крым на морские купания. Но вместо поправки купанья принесли только вред. Виссариону Григорьевичу стало ещё хуже.

Чахотка быстро делала своё дело. Истощение организма, продолжавшийся изнурительный литературный труд, наконец, назойливое внимание чиновников III отделения в короткий срок привели к печальному концу. В апреле 1848 года Виссарион Григорьевич слёг в постель, а 28 мая его не стало.

****

Примечание: в начале поста приведён фрагмент плана Санкт-Петербурга и окрестностей авторства Чайского 1858 года.



Tags: Белинский, Выборгский район, История, Санкт-Петербург, культура
Subscribe

Posts from This Journal “Выборгский район” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments